Глейхенгауз так часто тасует программы нашим фигуристкам, что им уже не веришь. Его постановки – конвейер в худшем смысле

У Анны Щербаковой сменилась короткая программа, и это уже колокол: то, как часто, беспорядочно и холодно их тасуют в «Хрустальном», напрягает.

Вообще, команду Этери Тутберидзе традиционно ассоциируют с фабрикой, которая конвейером производит чемпионок; так вот с программами – это конвейер в худшем смысле. Прежде всего в отношении к номерам и ученицам.

Глейхенгауз так часто тасует программы нашим фигуристкам, что им уже не веришь. Его постановки – конвейер в худшем смысле

Замена у Щербаковой – странная, учитывая, что до олимпийского отбора – месяц, до Игр – 2,5, а речь идет о действующей чемпионке мира. То есть о фигуристке, по которой хорошо бы прорабатывать стратегию на год-два вперед. В октябре штаб «Хрустального» еще суровее перевернул игру для Алены Косторной, которая тоже претендует на Пекин, – сменил обе постановки.

Пояснений от хореографа Даниила Глейхенгауза (и уж тем более от Тутберидзе) не последовало, да и причины явно не обобщить:

• Косторная вроде как физически не выкатывала одну программу и не нравилась шефам в другой;

• у Щербаковой просели компоненты – это могло послужить сигналом. Ну или, как вариант, Глейхенгауз не договорился с композитором Кириллом Рихтером, который хотел освежить музыку.

Замена / корректировка одной программы в олимпийский сезон еще тянет на случайность, особенно если это происходит сразу после контрольных прокатов. Но три – уже после боевой проверки – похоже на диагноз, прежде всего для Глейхенгауза как постановщика.

Глейхенгауз так часто тасует программы нашим фигуристкам, что им уже не веришь. Его постановки – конвейер в худшем смысле

Это не разговор о том, стало ли лучше после перемен.

Пожалуй, в шестерке программ (три не пригодившиеся и три новые) нет ни провальной, ни явно претендующей на легендарность. Все нормальные, а остальное вопрос вкуса – нравится больше или меньше. Но сама чехарда выглядит плохо.

Возьмем актуальный пример Щербаковой.

1. На контрольных прокатах в сентябре она в тренировочном костюме презентовала черновик – под The Songs of Distant Earth в исполнении Рихтера. А Глейхенгауз описал:

«Я хотел соединить магию востока с идеей, что она повелительница бури. Я отдавал эту музыку на студию, чтобы в нее добавили немного битов, потому что хотел, чтобы это была современная версия востока – не Шахерезада, а что-то более современное.

Мы переходим из медленной части, где завораживаем, в полностью драйвовую часть на дорожку – то, чего никто особо не ждал от Ани после лирики. Она сможет. И музыка, и хореография, и то, как Аня это чувствует и делает, поднимает с каждым тактом», – такая детальная трактовка подкупала.

Глубоко, интересно и смело, особенно если помнить, что лиричная Щербакова еще не работала с такими мощными ролями.

2. Аню тоже порадовал замысел: «Я люблю пробовать разные образы, и когда мне предложили эти программы, я сразу представляла, как это будет выглядеть. Мне очень нравятся эти программы, но я знаю, что многое нужно доработать, чтобы они получились так, как мне хочется, как тренеры это видят».

3. Месяц спустя к образу добавили платье – огненное, фактурное, в тему. И в таком виде Щербакова откатала всего два турнира, до смешного мало. Теперь у нее Dangerous Affairs от Инона Зура.

Хотя рекорд Косторной не побить – один старт с программами, которые уже в архиве. Их Глейхенгауз тоже продавал вдохновенно – рассказывал и про энтузиазм, и про игру со зрителями и про «прям вау». Куда все вдруг подевалось?

Но вернемся к Щербаковой.

Музыка Рихтера выключена, и в ближайшие годы ее, конечно, никто не использует – не брать же б/у, только что отторгнутое лучшим штабом мира. Огонь-платье останется на полке – слишком приметное, незачем надевать и ассоциировать себя со спешно свернутым проектом. Красочное описание от хореографа забыто.

Важнейшая идея улетела в корзину, а новый номер – назначенный более сильным – слеплен меньше чем за две недели. И этому ноль объяснений. И все происходит в олимпийский сезон, к которому у тебя должна быть заготовлена очередь из шедевров. Должна же, раз ты хореограф огромной элит-группы?

Можно ли за две недели собрать номер эффектнее того, на который делали ставку месяцами? Можно – в случае с Щербаковой, наверное, так и получилось. Но тогда чего стоят подробные либретто, творческий поиск, разговоры о прекрасном?

Характерен сюжет Первого канала перед Гран-при Франции – 20-минутная съемка тренировочного проката под интершум. На льду Щербакова и Глейхенгауз, звучит музыка, хореограф сыпет чисто техническими командами: эту доводи туда, а вот ту сюда, потому что иначе они у тебя это!

И главное, Аня все понимает. Вчера ты повелительница бури, а сегодня… Не успели придумать? Ничего, тренеры с хореографом доберутся и до этого – сформулируют великую идею.

Глейхенгауз так часто тасует программы нашим фигуристкам, что им уже не веришь. Его постановки – конвейер в худшем смысле

В таком подходе можно видеть силу, усердие, бесконечное стремление к идеалу: «Хрустальный» хладнокровно расстается с программами, которые почему-то не зашли, и в ходе сезона подбирает вариант ярче.

А можно видеть утрату идентичности и переход в режим масс-маркета. Тасуй колоду – от Бет Харт к Синатре, от Вивальди к Айлиш, от Рихтера к Зуру. Идея как-нибудь придумается, а ученицы освоят.

А если вдруг не освоят, оправдание готово – его выдал сам Глейхенгауз: «Любая программа может не смотреться как она должна, если спортсмен не может ее отработать, если он не в форме, если он опаздывает в музыку, не попадает в акценты, съедает хореографию».

Создатель программы никогда не виноват.

Вот и получается, что Щербакова с Косторной в октябре-ноябре экстренно вкатывают что-то новое – и вина, и риски только на них: другого олимпийского шанса наверняка не будет. В это время Камила Валиева спокойно шлифует «Болеро» из 2020-го и короткую, по сути, повторяющую «Шторм» (тоже прошлогодний). Укладывается ли это в концепцию равных шансов, о которой любят напоминать в «Хрустальном»?

В 2021-м Глейхенгауз поставил как никогда много программ с прицелом на олимпийскую борьбу, и было бы неправильно умолчать о хорошем: для Трусовой точнейшие попадания; у Усачевой, возможно, не феерия, но в ее стиле. Если с Щербаковой хореограф просто промахнулся, тем удивительнее – она в группе дольше всех, явно сработалась с Даниилом (который обычно ездит с ней на старты и выводит).

Проблема даже не в промахах (они есть у всех), а в том, что Глейхенгауз, кажется, превратил эту тонкую работу в ремесло – вот еще одна издержка конвейера. А стимула для развития у него не прослеживается – судьи и так плюсуют почти все постановки «Хрустального».

Глейхенгауз так часто тасует программы нашим фигуристкам, что им уже не веришь. Его постановки – конвейер в худшем смысле

В итоге давно нет ощущения, что с каждой новой программой тебе предлагают нечто штучное и выверенное – как бы Даниил ни убеждал в описаниях.

Внезапная замена постановки ожидается уже на уровне подвоха: а вдруг тренеры снова недовольны чем-то, понятным только им. Ну и потом любая запасная программа по определению воспринимается как вторичность, зачастую склеенная наспех и когда-то уже проигравшая конкуренцию, раз ее не использовали сразу.

Нет ощущения фальши?

Источник: sports.ru

Оставить комментарий

Ваш емайл не будет опубликован.

тринадцать + двенадцать =